Российский Аркадий (Али) Ганнибал в Персии

История российско-иранских культурных связей знает не так много примеров ярких деятелей, оставивших заметный след в истории обеих стран. Не так много нитей связывало эти две очень разные культуры, принадлежавшие к различным цивилизационным ареалам – исламскому и восточно-христианскому. Тем не менее, в определенный период истории России на фоне терзавшего страну мировоззренческого кризиса в русской интеллектуальной элите возник интерес к Востоку как альтернативе казавшегося ей бездуховным и механистичным западному миру. Восточные мотивы звучали и звучат в русской поэзии, сложилась оригинальная востоковедческая школа, а целый ряд мыслителей непосредственно обращались к восточным духовным традициям в поисках новых мировоззренческих ориентиров – Л.Н.Толстой, Е.Блаватская, Рерихи и т.д. В этой статье я хотел бы познакомить читателей с еще одной уникальной исторической фигурой, которая могла бы занять свое место в этом устремлении русских умов и сердец к глубинам таинственного Востока. Речь идет о русском эмигранте Аркадии Нестеровиче Ганнибале или Али Ханнибале – личности весьма загадочной и практически неизученной, как в самом Иране, так и на его исторической родине – в России. Дело в том, что Аркадий Ганнибал оказался на перекрестке двух разных стран, культур и эпох, между которыми он буквально затерялся, почти не оставив о себе памяти. Этот досадный пробел я и постараюсь заполнить в своей статье, рассказав вкратце об известных фактах его биографии и причинах столь непонятного забвения его имени.

В книге

В книге американского путешественника и популяризатора науки Гая Оттевелла мы находим следующее описание встречи с Аркадием Ганнибалом во время его поездки в Иран:

«На одном официальном приеме в Тегеране я встретил доктора Али Ханнибала, основателя и директора нескольких музеев. Он был образцом галантности, как в иранском, так и европейском представлении, исламский ученый и белогвардеец. Он пригласил меня к себе домой, где его дочь приготовила нам ужин и рассказал мне историю: «Когда Петр Великий посетил Оттоманский двор, султан подарил ему нубийского раба, который был там пленником. Его имя было Ибрахим ибн Ханбал. Нубиец отправился в Россию вместе с Петром, исправил свое арабское имя на Ганнибал, женился, и одним из его потомков был поэт Пушкин, которого называли «негром» из-за его достаточно смуглой кожи. Я также происхожу от этого нубийца. После революции в России я остался здесь. Я иранец и мусульманин». Я не знаю, как его звали по-русски. Его заслуги перед культурой Ирана были весьма значительны. Одна из них состояла в том, что он открыл целую школу народного искусства в Казвине, древнем городе к западу от Тегерана, в котором было принято расписывать оконные ставни с внутренней стороны. Доктор Ханнибал собрал коллекцию этих ставней, выставив ее в одном из своих музеев».

Его имя в России

Если в России имя этого деятеля практически неизвестно, то в Иране редкие специалисты, занимающиеся историей этнографии в их стране, знают, что Али Ханнибал практически стоял у истоков этнографических исследований в Иране, будучи основателем Фонда антропологии (1937), учредителем и главным редактором журнала «Мардомшенаси» («Антропология») (выходил в 1956-1959 гг.), а также открыл несколько этнографических музеев по всей стране (в Тегеране, Казвине и Абадане), одним из которых является нынешний Этнографический музей в Тегеране, основанный им в 1927 г. Известно также о его связях с шахским двором и влиянии на политику правительства в области культуры. Однако, в остальном жизнь этого человека покрыта мраком, и до недавнего времени мало кто из иранских авторов мог назвать, даже откуда был родом Али Ханнибал.

Тем не менее, в последнее время стали предприниматься шаги к изучению жизни и научного наследия этого иранского деятеля русского происхождения. В феврале 2015 г. в Институте гуманитарных наук и культурных исследований при Министерстве науки и просвещения Исламской Республики Иран прошел семинар под названием «От Аркадия Нестеровича Ганнибала до Али Ханнибала: пересмотр состояния гуманитарных наук в Иране». Этот семинар стал первым научным мероприятием, посвященным памяти этого деятеля в Иране. Инициатором его проведения и основным докладчиком был старший научный сотрудник этого института доктор Сеед Джавад Мири, который заявил, что «изучение вклада Ганнибала в развитие социогуманитарных наук в Иране может способствовать переоценке влияния российской научной мысли на становление современных академических штудий в Иране». Материалы его исследования, посвященного забытым или неизвестным ранее фактам биографии этого иранского этнографа, вскоре были опубликованы в сборнике статей, посвященном памяти иранского археолога и политика, бывшего министра культуры Ирана Парвиза Варджаванда3. В более сжатом виде материалы этой статьи также были представлены в монографии С.Дж.Мири «Пушкин и шейх-уль-ислам Дербента. Российско-иранские отношения в новой евразийской геополитике».

В своем исследовании С.Дж.Мири опирался на несколько упоминаний о Ганнибале в иранской научной и справочной литературе, которые он подверг первичному анализу, но в большей степени на результаты его полевых исследований, а именно бесед и интервью с членами семьи и родственниками А.Н.Ганнибала, предоставившими ему информацию из первых рук вместе с сохранившимися фотографиями из его личного архива. Кроме того, он ссылается на книгу русского автора Виктора Робсмана «Персидские новеллы», в которой содержатся некоторые сведения об А.Н.Ганнибале.

С.Дж.Мири рассматривает в своей статье немногие иранские публикации, посвященные А.Н.Ганнибалу. Его имя упоминается в книге «Обзор социальных исследований в Иране» (2000) крупного иранского философа и социолога Эхсана Нараги, который относит его к числу выдающихся иранских ученых социогуманитарного профиля, сославшись на краткую биографическом справку о нем, представленную в более ранней дореволюционной публикации «Черные и белые» (1970) еще одного иранского исследователя, историка, библиографа и культуролога Ираджа Афшара. Именно эта работа служила до публикации С.Дж.Мири единственным источником сведений об А.Ханнибале для иранской аудитории.

К этим авторам, упомянутым в статье С.Дж.Мири, можно добавить еще современного иранского филолога и этнографа Али Болукбаши, который изучал фольклорные материалы, собранные А.Н.Ганнибалом в годы его работы в Иранском фонде антропологии и в одном из своих интервью даже ставит его в один ряд с другим зачинателем иранской этнографии и фольклористики – Садегом Хедаятом7. К сожалению, нам не удалось пока познакомиться с материалами его исследований о наследии А.Н.Ганнибала.

В своей статье я дам критический обзор основных фактов биографии А.Н.Ганнибала, изложенных в указанных публикациях, статье С.Дж.Мири и некоторых других источниках на русском, персидском и английском языках, и постараюсь внести в них некоторые коррективы и уточнения. Данная статья носит лишь ознакомительный характер, и наследие А.Н.Ганнибала ждет кропотливых исследователей, готовых заняться его изучением.

Аркадий Нестерович Ганнибал родился в 1890 г. Точное место его рождения неизвестно, однако С.Дж.Мири указывает, что он родился в Москве. Датой его официальной смерти считается 7 марта 1966 г. Его фамилия указывает на принадлежность к знатному дворянскому роду Ганнибалов8, происходившему от генерал-аншефа Абрама Петровича Ганнибала, и соответственно дальнее родство с А.С.Пушкиным (что отражено в названии монографии С.Дж.Мири). В статье С.Дж.Мири указано, что он учился в неком военном училище в Санкт-Петербурге, а затем получил юридическое образование. На основании этих сведений можно лишь гипотетически предположить, что он учился в Санкт-Петербургском военном училище или Втором кадетском корпусе, куда чаще всего попадали дети из дворянских семей, а в последующем закончил юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета, однако окончательный ответ могут дать лишь архивные данные, которыми мы пока не располагаем.

О революции

Далее С.Дж.Мири отмечает, что Ганнибал оказался в Иране в 1917 г.9 Я считаю, что эта дата взята иранским автором произвольно как дата Октябрьской революции в России, послужившей причиной для массовой эмиграции из страны. В.Робсман в «Персидских новеллах» приводит следующие подробности появления Ганнибала в Иране, услышанные им с его собственных слов: «…он рассказывает о походах, о наступлениях и отступлениях с отрядом генерала Баратова на Персидском фронте во время первой мировой войны, о сражениях с турками и немцами, о героическом рейде по пустынным нагорьям Месопотамии, чтобы выручить английские войска из смертельной петли, о победном возвращении в Персию, где русские войска держались стеной до рокового Октября; и тогда дрогнул фронт у Керманшаха и пала армия Отдельного Кавказского Кавалерийского Корпуса, рассеявшаяся по всей персидской земле…».

Опираясь на этот фрагмент, можно предположить, что, в реальности, Ганнибал, скорее всего, оказался в Иране еще осенью 1915 г. в составе российского экспедиционного корпуса под командованием Н.Н.Баратова (1865-1932). Этот корпус входил в состав Кавказской армии и имел задачей противодействие прогерманским силам в Персии во главе с эмиссаром Георгом фон Кауницем и соединение с английскими войсками. Далее можно попытаться восстановить канву последующих событий и соответствующих перемещений Ганнибала вместе с экспедиционным корпусом. Они на транспортных судах отправились из Баку и 30 октября уже высадились в порту Энзели. В ноябре они вышли на Казвин, а уже в декабре продвинулись на западном направлении и заняли город Хамадан в северо-западной части страны, который стал их опорным пунктом для дальнейшего продвижения вглубь Ирана. Вскоре они закрепились в Керманшахе, отрезав основную часть иранской территории от Месопотамии и выполнив тем самым свою основную задачу. Страна оказалась под фактическим контролем стран Антанты. Однако наступление продолжалось, и зимой 1916 г. корпус Баратова совершает стремительный рейд в Ханекин на территории Месопотамии в отчаянной попытке спасти от разгрома десятитысячную группировку британцев под руководством Таунсенда, блокированную турками в районе Эль-Кута, которая не увенчалась успехом.

По Месопотамии

Тем не менее, говоря о «героическом рейде по пустынным нагорьям Месопотамии» и «победном возвращении в Персию», Ганнибал, скорее всего, имел в виду великолепный 14-дневный рейд из Керманшаха в Басру казачьей сотни есаула В.Д.Гамалия, который позволил британцам добиться перелома в боевых действиях против турецких войск и вытеснить их из долины Тигра. Вряд ли Ганнибал мог принимать личное участие в этой операции, потому что под руководством Гамалия были исключительно бойцы Кубанского казачьего корпуса, и все они были награждены георгиевскими крестами. Вероятнее всего, он был лишь косвенным очевидцем этих событий.

В 1916-1917 гг. бои шли с переменным успехом, и корпусу Баратова пришлось оставить Керманшах, Кум и Хамадан, чтобы потом вновь восстановить контроль над этими опорными точками. Тем не менее, в России произошла Февральская революция, единоначалие в армии было нарушено, и корпус Баратова оказался фактически предоставлен самому себе, пока не был официально расформирован в июне 1918 г.

Таким образом, Аркадий Ганнибал скорее всего все это время (1915-1918) был в составе экспедиционного корпуса Баратова. Под вопросом остается его участие в Добровольческой армии и Вооруженных силах Юга России генерала Деникина в Закавказье, к которым примкнул генерал Баратов. Не исключено, что какое-то время он мог участвовать в Гражданской войне на стороне Белого движения. Во всяком случае, в беседе с американцем Гаем Оттевеллом он называет себя «белогвардцейцем». В.Робсман называет его «адъютантом и сподвижником» Баратова, что может указывать на особую близость к генералу и приверженность его делу. Поэтому, вероятно, Ганнибал мог принимать какое-то участие в Белом движении или оказывать ему содействие, однако нет никаких сведений, подтверждающих, что он покидал Иран в 1918-1920 гг. Так или иначе, в последующем у него было немало причин скрывать этот факт своей биографии, хотя бы и в соображениях безопасности.

Почему Иран?

Сложно сказать также о том, почему Ганнибал остался в Иране и не уехал Европу, как поступило большинство представителей русской эмиграции. Вряд ли он связывал свою жизнь с Россией и был по-настоящему предан белой идее. Судя по имеющимся отрывочным сведениям, Ганнибал был увлекающейся натурой. В свое время его пленило экзотическое очарование Востока. Оказавшись в Иране, он окончательно проникся красотой иранской культуры и принял ее всем сердцем, полагая себя иранцем и патриотом своей новой родины. Так или иначе, сведения о дальнейшей судьбе Ганнибала в Иране носят весьма отрывочный и противоречивый характер.

Известно, что в этот период он принял ислам и женился на иранской азербайджанке из весьма почтенной и набожной семьи родом из Карабаха

Он проживал в Тегеране, потом некоторое время жил в Казвине, где открыл в 1930-е гг. этнографический музей, а в 1940-е гг. переехал в Абадан (вероятно, в связи с советской оккупацией, в зону которой входил также и Казвин). В 1959 г. он начал строительство аналогичного музея в Абадане на средства, выделенные Иранской нефтяной компанией.

Следует заметить, что в 1920-е гг. в Тегеране Ганнибал сотрудничал с Обществом национального наследия, которое было основано еще в 1921 г. Чуть позже он стал его членом наряду с другими европейцами – немецким археологом Эрнстом Херцвельдом, американским историком искусства Филисом Аккерманом, антикварщиком Артуром Апхемом Поупом, французским архитектором Андре Годаром. Одним из основателей и покровителей этого общества был всесильный и подвергшийся позже опале министр двора Абдольхосейн Теймурташ, который также получил образование в Санкт-Петербурге и не мог не повлиять на судьбу молодого русского офицера в Иране. Известно, что Министерство культуры и образования Ирана направило письмо с просьбой оплатить А.Н.Ганнибалу гонорар за его публичную лекцию именно в Министерство двора, которым руководил А.Теймурташ. По всей видимости, он был не единственным покровителем Ганнибала в иранских аристократических кругах, и связи русского эмигранта были чрезвычайно обширны, что позволяло ему осуществлять свои проекты и находить для них финансирование.

Лекции

9 июня 1927 г. А.Ганнибал выступил с очередной публичной лекцией в Обществе, заявив о необходимости «возрождения иранского вкуса в искусстве» и важной роли Общества в этом деле. Ганнибал впервые выступил с инициативой сохранения древнего наследия Ирана: «Конечно же, господа, вы можете подтвердить, что разрушение иранской красоты и искусства ужасно не только для Ирана, но и для всего цивилизованного мира. Невежественные и безразличные люди, антикварные дельцы и туристы старались разрушить все это великое наследие. Такова была ситуация, прежде чем было учреждено Общество национального наследия…».

Итогом деятельности Ганнибала в этом обществе стало учреждение Музея антропологии в Тегеране в 1927 г. Как можно понять по имеющимся сведениям, он пытался собирать коллекции иранских древностей и организовал работу по сбору антиквариата. В частности, в шведских музейных экспозициях имеются предметы (цветное стекло ранеисламского периода), приобретенные в 1930-е гг. в Тегеране у А.Ханнибала.

Он также интересовался фольклористикой, организовывал этнографические экспедиции в различные районы Ирана, записывал фольклорные произведения. В частности, он ездил к племенам бахтияров, игравшим важную роль в политической жизни Ирана в каджарский период. Он также собирал материалы о традиционных шиитских траурных собраниях (тазийе). Имеется большой массив его научных публикаций, которые пока не получили должного осмысления на предмет их теоретической значимости, но свидетельствуют о его широчайшей эрудиции.

В 1950-1954 гг. совместно с послом Италии в Иране, будущим президентом Национальной академии деи Ленчеи, знаменитым ученым-африканистом Энрико Черулли (1898-1988) они собрали свыше 1055 рукописей с шиитскими траурными песнопениями и элегиями, которые затем были переданы в дар библиотеке Ватикана.

Оценка вклада

Исследователь иранского фольклора М.Давуди следующим образом оценивает вклад Ганнибала в изучение иранской народной культуры: «Еще одним исследователем, который на систематической основе собирал детские игры, поверья, колыбельные, народные песни и в некотором роде предложил методику изучения фольклора, был Али Ханнибал. А.Ханнибал и другие исследователи-фольклористы в своих работах перечисляют доводы в пользу коллекционирования и сохранения народной культуры…».

С.Дж.Мири отмечает, что в 1950-е гг. Ганнибал издавал журнал «Мардомшенаси» («Этнография»), в котором публиковались статьи на персидском, английском и французском языках.

С.Дж.Мири отмечает, что Ганнибал владел семью языками, хотя и не конкретизирует, какими именно. Персидский язык он знал во всех тонкостях и удивлял собеседников своими познаниями в иранском народном фольклоре. Хотя он был веселым и общительным человеком, мало кто из его коллег и знакомых знал о том, как он оказался в Иране. В различных англоязычных публикациях содержалась самая противоречивая информация о происхождении этого ученого, которого называли то литовцем, то венгром. Не исключено, что Ганнибал намеренное создавал подобный туман вокруг своего прошлого, не желая выдавать своего русского происхождения, и знание языков ему в этом помогало.

С.Дж.Мири в своей статье пытается понять, почему Ганнибал был забыт и оказался вне поля зрения иранских исследователей. В качестве одной из гипотез он рассматривает вероятность его связи с иностранными разведками, не исключая и версии его работы на КГБ. Ссылаясь на беседу с одним из его младших современников, профессором Манучехром Сотуде, Дж.Мири пишет, что Ганнибал был скрытным человеком и, по мнению его коллег, вполне мог быть разведчиком. В этой связи, он даже вспоминает такую фигуру, как советский разведчик Геворк Вартанян («Амир».

Связи Ганнибала

Следует заметить, что Ганнибал действительно имел очень обширные связи, общался с иностранцами, членами делегаций иностранных ученых, курировал целый ряд направлений международного культурного сотрудничества в правительственных организациях. Отдельно следовало бы сказать о его высоких покровителях в иранских правящих кругах. Как уже было сказано, его появление в Иране в качестве общественного деятеля прямо или косвенно было связано с фигурой министра шахского двора Теймурташа. Однако он был далеко не единственным покровителем Ганнибала, который сохранил и даже расширил свои связи уже после того, как опальный царедворец был репрессирован и убит в 1933 г.

Например, С.Дж.Мири указывает, что Ганнибал познакомился с персидским языком и иранской культурой еще во время учебы в Санкт-Петербурге благодаря знакомству с неким иранцем по имени Незамоддин Мафи. Можно почти наверняка утверждать, что под этим именем скрывается Мохаммад-Али Незам-Мафи (род. 1883) – сын Реза-Кули-хана Незам ос-Салтане и внук Мирзы Хусейн-Кули-хана Незам ос-Салтане Мафи – главы правительства при каджарском шахе Мохаммад-Али (декабрь 1907 – март 1908 гг.). М.А. Незам-Мафи в то время как раз учился в Санкт-Петербурге на факультете права. По возвращении в Иран он какое-то время был губернатором Бушера и ведал южными портами Ирана. В меджлисе шестого созыва (1926-1927) был депутатом от Бушера. В 1948 г. на короткое время стал министром юстиции в правительстве Абдольхосейна Хажира, а в 1949 г. был избран в новообразованный Сенат представителем Хузестана. Этот государственный деятель, принадлежавший к одной из старых аристократических фамилий, имел обширные земельные владения в Тегеране и других районах страны и был известен как меценат и филантроп26. Факт близкого знакомства Ганнибала с этим человеком объясняет то обстоятельство, что в 1940-е гг. он переехал именно в Хузестан, а в 1950-е гг. занимался там строительством и организацией этнографического музея в Абадане.

Если продолжать разговор о влиятельных друзьях и покровителях Ганнибала, следует заметить, что сохранилась его переписка с зятем самого Реза-шаха Пехлеви – бахтиярским ханом Мехрдадом Пахльбодом (род. 1917), который был первым министром культуры и искусства Ирана (1964-1978) и скандальным образом перешел вместе со всей семьей в католицизм в 1970-е гг

Где похоронен

Ганнибал умер в 1966 г. и был похоронен на тегеранском кладбище Голабдарре у мавзолея Эмамзаде-Гасем. С.Дж.Мири называет имя иранской жены Ганнибала – Захра Гарабаги. Она намного пережила своего мужа и умерла уже после Исламской революции. В их семье было трое детей – две дочери и один сын. Как удалось выяснить С.Дж.Мири, дочерей, одна из которых после Исламской революции эмигрировала в США, уже нет в живых. Сын Эбрахим Ханнибал до конца работал в Министерстве культуры Ирана, которое после революции было переименовано в Министерство исламской культуры и наставления28.

Общение с членами семьи позволило выяснять некоторые ценные сведения о частной жизни русского эмигранта, в том числе, о его отношении к религии. Приняв ислам шиитского толка, он был крайне ревностным верующим и проявлял щепетильность в вопросах отправления культа. В.Робсман следующим образом описывает исполнение им мусульманской молитвы: «Он всегда на молитве; его руки всегда у колен, слегка касаясь их, как этого требует ритуал, а спина выпрямлена перед тем, как согнуть ее в земном поклоне, произнося славословие; так повторяет он семь раз, хотя обряд допускает и пять, даже три. Он смущен при виде нас, но не поднимается со своего молитвенного коврика, пока не положит последний земной поклон».

Каждый год 21 числа месяца Рамадан он проводил в своем доме собрание с участием видных религиозных деятелей и улемов Тегерана, фотографии которых сохранились в семейном альбоме.

Его вера не ограничивалась внешними предписаниями религии, и он испытывал глубокий интерес к мистическим аспектам ислама и суфизму. Со слов его близких известно, что он получил в дар от шейха суфийского тариката Сафи-Али-шахи (одно из подразделений знаменитого тариката Ниматуллахи) каллиграмму с защитной формулой от сглаза (коранический аят «Ан йукаду…») и именем «Сабир-Али-шах», которое, по мнению С.Дж.Мири, могло быть именем самого Аркадия Ганнибала, данным ему во время инициации.

Таковы на данный момент практически все сведения, которыми мы располагаем об А.Н.Ганнибале – весьма незаурядной, выдающейся и загадочной личности, о внутреннем мире и необычной судьбе которой нам пока еще неизвестно практически ничего, не говоря уже о его вкладе в развитие иранской этнографии, фольклористики и музейного дела. Вне всякого сомнения, изучение его наследия таит в себе немало сюрпризов для исследователей.

Исмагил Гибадуллин. Ислам-сфера