Иранские рыбаки в Ормузском проливе

На борту своей лодки, пришвартованной у побережья Ормузского пролива, иранский рыбак Мохаммад-Амин латает порванную снасть. Позади долгий день в море, которое кормило его всю жизнь, а теперь превратилось в смертельно опасную зону.

Прошел всего месяц с тех пор, как он вернулся к привычному укладу: вставать до рассвета, уходить в море и через несколько часов привозить улов. До этого из-за многомесячного вооруженного конфликта между Ираном и США в районе этого стратегического водного пути о промысле пришлось забыть.

За время вынужденного простоя Мохаммад-Амин истратил все свои скромные сбережения. Мужчина постоянно жил в страхе, что его небольшое судно, стоявшее на приколе на набережной Бендер-Аббаса вместе с десятками других лодок, разнесет очередным ракетным ударом.

«Мы сидели без работы больше трех месяцев, выйти в море было просто невозможно», — делится рыбак, аккуратно продевая нейлоновую нить сквозь ячейки сети.

Как сообщают иранские СМИ, за месяцы боевых действий у побережья Бендер-Аббаса и близлежащих южных островов погибли около десятка рыбаков. Еще 17 человек из соседней провинции Систан и Белуджистан, расположенной к югу от пролива, пропали без вести.

«Мы возобновили выходы в море всего около двадцати дней назад. Если мы не будем работать, то умрем от голода, а у меня трое детей», — говорит Мохаммад-Амин.

Кладбище кораблей под водой

Набережная Бендер-Аббаса, усеянная скромными кафе, где местные жители спасаются от изнуряющей летней жары, регулярно попадала под обстрелы. Ожесточенные бои продолжались здесь почти сорок дней, а затем сменились редкими стычками, которые не прекратились даже после объявления перемирия 8 апреля.

«Сюда били каждый день, это уже стало делом привычным… Но лодки больше негде было держать», — вспоминает 53-летний Хусейн. Он оказался среди тех немногих, кто вернулся на промысел сразу, как только утихли основные бои, хотя многие все еще остаются на берегу.

Как сообщила в конце июля газета Iran Daily, в ходе конфликта более двух тысяч рыбаков из южной провинции Хормозган полностью лишились снаряжения. По данным новостного агентства ISNA, повреждения получили сотни рыболовецких и торговых судов.

Для 39-летнего Багера Аббасзаде, чья лодка кормит не только его собственную семью, но и семьи его четверых работников, потеря судна означала бы полную катастрофу. «Если бы американцы попали в лодку, для нас это был бы конец», — говорит он, перебирая в руках испорченную сеть.

Латать порванные снасти для местных рыбаков — обычное дело, ведь они и раньше цеплялись за рифы, якоря и подводные камни. Однако после войны ремонт требуется постоянно. Мохаммад-Амин рассказывает, что теперь сети регулярно рвутся об остовы затонувших кораблей и другие военные обломки на дне. Это вынуждает его то и дело покупать новое снаряжение, денег на которое практически нет.

«С момента возвращения к работе мы заменили уже четыре сети. Море и раньше было грязным, а теперь стало еще хуже из-за обломков этих кораблей», — жалуется он. Хусейн добавляет, что под водой ничего не видно, и снасти постоянно цепляются за скрытый на дне металлический мусор.

«Выбора у нас нет»

Аббасзаде признается, что живет в атмосфере полной неопределенности и не видит конца конфликту, эпицентром которого стал Ормузский пролив, находящийся под контролем Ирана с самого начала военных действий.

Тегеран намерен и дальше удерживать контроль над этим стратегическим маршрутом, требуя от проходящих судов запрашивать разрешение и оплачивать транзитные сборы. Против этих правил выступают Вашингтон и ряд стран региона.

«Мы очень боимся, что бои начнутся снова. Что бы ни произошло в итоге, я просто надеюсь, что это будет в интересах простых людей», — говорит Аббасзаде.

Пока дипломаты из Ирана и Омана пытаются найти компромисс по статусу пролива, рыбаки на южном побережье признаются, что почти ничего не знают о ходе этих переговоров. Их волнует только одно — смогут ли они и дальше зарабатывать на хлеб.

Хусейн уверяет, что не умеет делать ничего другого, кроме как ловить рыбу, и выйдет в море, даже если бои возобновятся, передает исламосфера. «У нас просто нет выбора. Если мы не будем работать, где нам брать деньги?».

Тем временем Мохаммад-Амин убежден, что до мира еще далеко. «Эта война не закончится. Ни одна из сторон не готова уступить другой», — заявляет он.