Английский Макинтош о Ибн Баттуте

Английский писатель-путешественник и арабист Тимоти Макинтош-Смит с недоверием относится к тому, как в современной культуре принято представлять Ибн Баттуту. В популярных пересказах знаменитый марокканец часто предстает в образе героического первооткрывателя, который целенаправленно покорял огромные расстояния ради исследования мира, пишет Саид Саид для The National.

Однако Тимоти Макинтош-Смит, посвятивший годы изучению маршрутов Ибн Баттуты, не узнает в этом описании своего героя. «Несколько лет назад я был консультантом на съемках фильма об Ибн Баттуте. В итоге его показали как некоего великого героя-исследователя, который сам решал, куда и зачем ему идти. На самом деле все было иначе. У него были лишь общие идеи о маршруте, но зачастую он просто доверялся миру и ехал туда, куда его вели знаки свыше, подсказанные его ощущениями», — рассказывает писатель.

Этот нюанс крайне важен для Тима Макинтош-Смита, который посвятил значительную часть своей писательской жизни исследованию и повторению маршрутов Ибн Баттуты в своей признанной книге 2004 года «Путешествия с танжерцем: Путь, описанный в примечаниях к труду Ибн Баттуты» (Travels with a Tangerine: A Journey in the Footnotes of Ibn Battutah) и более доступной научной работе 2019 года «Арабы: 3000-летняя история народов, племен и империй» (Arabs: A 3,000-Year History of Peoples, Tribes and Empires).

Путешествие как форма поклонения

Тим Макинтош-Смит рассматривает подход Ибн Баттуты к странствиям через призму его веры. Ибн Баттута был глубоко духовным человеком, и его путь направляли смыслы, заложенные в Коране, где верующим предлагается путешествовать по земле, изучать опыт предшествующих народов и извлекать из него уроки.

Автор напоминает и об известном хадисе Пророка Мухаммада (мир ему), который описывает познание мира как форму талаб аль-ильм — поиска знаний. Для Ибн Баттуты и других великих арабских авторов путешествие было не просто перемещением в пространстве, а подлинным призванием.

Наблюдатель, а не теоретик

Исследователь также развенчивает миф об Ибн Баттуте как о признанном ученом-мыслителе своего времени. На самом деле в ученых кругах на родине к нему относились довольно скептически. «Он не был академическим ученым в строгом смысле слова, хотя иногда и создавал такой образ при дворах правителей в дальних странах», — отмечает писатель.

Однако именно отсутствие академической важности пошло ему на пользу. Ибн Баттута стал феноменально проницательным наблюдателем за людьми, обычаями и властью. Его навыки развивались в пути, где каждое столкновение с новой культурой разрушало его прежние предубеждения. Покинув Танжер 21-летним юношей с набором типичных для того времени предрассудков, в конце пути он превратился в «чистый лист» — наблюдателя, свободного от суждений.

Смысл понятия «рихля»

Этот подход ставит Ибн Баттуту в центр древней арабской традиции литературы о путешествиях. Макинтош-Смит подчеркивает, что арабские труды того времени (например, работы тунисского ученого XIV века Ибн Халдуна) никогда не были связаны с праздным досугом.

«Арабское слово рихля отражает это различие. Оно означает не отпуск, а именно странствие и ощущение постоянного движения. Путешествие в этом смысле — не отдых на пляже и проживание в пятизвездочном отеле, а процесс внутренней трансформации человека при переходе из одного состояния в другое».

Уроки для жизни

Хотя такие глубокие духовные поиски сегодня доступны не каждому, Макинтош-Смит уверен: принципы Ибн Баттуты удивительно созвучны современной психологии стойкости. Описывая его приключения, автор использует понятные нам сегодня формулы решимости. «Он никогда не обременял себя лишними тревогами и всегда оставался открытым для того, что должно произойти. Сегодня мы бы назвали это принципом «Просто сделай это». И когда всё шло не по плану, он поднимался, отряхивался и начинал всё сначала. Пожалуй, это урок не только для путешествий, но и для жизни в целом», — говорит исследователь.