Военные песни в Афганистане

После деоккупации власти и очистки страны от оккупантов в Афганистане в 2021 году культурный ландшафт был перестроен коренным образом и многие виды искусства столкнулись с жесткими запретами. Но одно из них не только бурно развивается, но и получило государственную поддержку. И это поэзия, в афганской культуре неотделимая от ее музыкального-вокального исполнения. Новые власти превратили вековую вокально-поэтическую традицию в контролируемое оружие пропаганды и информационной войны.

От классических жанров к таране

Запретив светскую музыку, Талибан активно поддерживает традиционные жанры религиозных песнопений, такие как хамд (прославление Всевышнего Аллаха), наат (панегирики Пророку Мухаммаду (мир ему)) и манкабат (воспевание сподвижников Пророка (сахабов)). Однако главным проводником военной и политической пропаганды движение сделало тараны.

Тарана — это не отдельный литературный жанр, а специфическая форма исполнения: ритмичные акапельные песнопения, исполняемые без музыкального сопровождения. В форме таран исполняются как классические лирические газели, так и милитаристские марши. Они служат для поднятия боевого духа, воспевания павших и мобилизации населения.

Этот феномен зародился еще во времена советской оккупации, когда афганские партизаны-моджахеды начали массово использовать патриотические и религиозные песнопения для сплочения разрозненных отрядов и мотивации бойцов. После прихода к власти талибы перевели поэзию из формата партизанской пропаганды в ранг официального государственного пиара.

Суфийские образы и Талибан

Интересной особенностью пропагандистской поэзии Афганистана является использование образов классической персидской и пуштунской лирики, в частности, наследия таких суфийских поэтов, как Джалал ад-Дин Руми и Рахман Баба. В военных песнях повсеместно встречаются образы «вина», «опьянения» и «прекрасной возлюбленной».

В исламском мире такие образы всегда воспринимались как метафора. Например, под Возлюбленной имелся в виду Аллах, а под опьянением — страстное стремление к Нему. Даже консервативное духовенство никогда не понимало эти понятия буквально, а суфийские газели о «трактирах» и «вине» создавал в том числе и лидер Исламской революции Имам Хомейни.

В современной поэзии Афганистана классические образы получили дополнительные смыслы, которые не исключают прежние, а накладываются на них, образуя неразрывное целое. «Возлюбленная» — это по-прежнему Всевышний, но в пуштунском контексте она одновременно олицетворяет разорванную войной Родину (Ватан). Защита Его религии и родной земли выступает как высшее выражение любви к Аллаху. А «вино» и «опьянение» приобретают значение духовного экстаза от выполнения религиозного и патриотического долга, абсолютной верности Творцу и отрешения от земного эго.

Признание суфийской поэзии с одновременным преследованием суфиев породило немало парадоксов. Например, талибы чтят Джалал ад-Дина Руми как великого ханафитского факиха (законоведа), цитируют «Маснави» и хранят наследие поэта в его родном Балхе. Но при этом они жестко запрещают практики ордена мевлеви, такие как ритуал сема (кружение) и игру на музыкальных инструментах.

Суфийская поэзия как замена светской эстрады

Использование суфийских образов позволило новым властям создать полноценную замену запрещенной светской эстраде, не вызывая при этом открытых протестов и отторжения у населения. Исторически хотя исламские ученые видели в «прекрасной возлюбленной» исключительно Всевышнего, простые люди воспринимали те же самые стихи буквально — как близкие их сердцу песни о человеческой любви, разлуке и земной страсти.

Потребность в романтической лирике не исчезла, и классические газели, исполняемые как тараны, позволили афганцам продолжать петь о любви, формально оставаясь в установленных Талибаном рамках. В результате в 2025 году властям даже пришлось издать специальный закон, официально запрещающий поэтам воспевать «мирскую любовь» и «призывать к чувствам между мужчинами и женщинами», что стало прямым признанием того, что афганское общество успешно адаптировало религиозный формат под естественные человеческие потребности.

Социально-психологическая функция: кодекс Пуштунвали и утешение

Идеологическое содержание военных таран, транслирующих концепции шахады (мученичества) и Рая, выполняет в Афганистане важнейшую социальную и пропагандистскую миссию. Эти песни искусно апеллируют к национальному кодексу чести Пуштунвали, согласно которому при нападении врага мужчина должен встать на защиту своей земли и чести семьи.

В условиях войны, когда гибель становится частым исходом, ритмичные вокальные тараны выполняют функцию мощного инструмента психологической поддержки и коллективного утешения (тазия). Эти песни объясняют бойцам и их близким, что гибель при защите родины от захватчиков — это не трагедия, а триумф. Это единственный способ избежать позора капитуляции, сохранить честное имя рода и заслужить довольство Аллаха. Через этот музыкально-поэтический образ пропаганда переводит скорбь семей в гордость и религиозное рвение.

Институты контроля и цифровые технологии

Современная пропаганда в Афганистане — это отлаженный государственный институт, соединяющий жесткий контроль с цифровыми технологиями. Согласно закону «О регулировании поэтических собраний», Министерство информации и культуры совместно с Советом улемов жестко цензурирует тексты всех наатов и таран перед их публикацией.

Пропагандистская функция поэзии реализуется через два основных канала. В виртуальном пространстве — это крупные социальные платформы, такие как Telegram, WhatsApp и TikTok. В «офлайн»-среде главным инструментом выступает мушаира. Так называются масштабные поэтические фестивали, организуемые властями на уровне провинций. Они фактически выполняют функцию крупных общественно-политических форумов или «съездов партии». Лояльные поэты декламируют стихи перед старейшинами племен, разъясняя новые указы Кабула, призывая к национальному единству и критикуя внешние силы. Фестивали транслируются государственным телевидением в прямом эфире.

Цифровые технологии нашли и другое применение. Поскольку музыкальные инструменты запрещены, исполнители таран обрабатывают свои произведения с помощью эффекта автотюнинга и глубокого цифрового эха. Голос приобретает металлический, полифонический оттенок, имитирующий звучание хора или струнного инструмента. Это создает завораживающий, гипнотический эффект для слушателя, заменяя полноценное музыкальное сопровождение.

Заключение

Поэзия и военные песнопения в современном Афганистане стали главным государственным инструментом консолидации общества после запрета светской музыки. Парадокс этой системы заключается в том, что ради максимального пропагандистского эффекта власти используют наследие суфизма.

Тем не менее этот прагматичный шаг позволил Кабулу полностью перестроить музыкальную культуру страны, не допуская вакуума, и создать почти полноценную замену светской музыке, сообщает исламосфера. В результате получился социокультурный феномен, в котором причудливо переплелись вековые суфийские традиции, политический радикализм, древний кодекс Пуштунвали и цифровые технологии.